Режимное питание в общепите и кошмар праздничного стола.

Вообще-то, я совсем не хочу быть ниспровергателем основ, но как-то так получается, что мои личные ощущения, да и рекомендации врачей, специализацией связанных с желудочно-кишечным трактом, советуют совсем не то, что звучит как общеизвестный совет – регулярно есть три раза в день, с горячим, от души и так далее.

Перед тем, как мы перейдем к правильному пониманию стола, придется все эти ошибки разоблачить. Разумеется, объяснив, что происходит с нами, если мы следуем этим советам, как нарушаем естественный баланс питания, как перерасходуем ресурсы, как нагружаемся совсем не тем, что нам нужно.

Одной из двух наиболее явных ошибок являются, по-моему, общепитовский обед. И не имеет особого значения, приготовлен он в дешевой ведомственной столовой или в относительно дорогом ресторане. Вот «разоблачению» этого врага нашего желудка, мы и займемся в первую очередь. А потом поговорим о праздничном застолье, потому что это – пусть не обижаются хозяйки, любящие гостей и блеск собственной кулинарии – является еще более тяжкой по последствиям ошибкой общепринятого взгляда на застолье.

Обед в общепите.

Наверное, все, кому сейчас чуть за тридцать, помнят, какими правилами пользовались столовые для рабочих, служащих, прочего нашего люда, вынужденного в поте лица, без всяких спецраспределителей зарабатывать свой хлеб.

Первым предложением бывали, так называемые, салаты. Иногда они были перемешаны в такую массу, что почти ничего нельзя было в них рассмотреть из-за обильного, полужидкого от немеренных разбавлений майонеза. Потом шло первое – непременный борщ, рассольник, или суп с макаронами, клецками, приправленный бульонными кубиками, чтобы по поверхности хоть чуть расплывались пятнышки жира. Второе – котлета, почти всегда изготовленная из вчерашнего мяса, прокрученного в не очень чистой мясорубке, макароны, вермишель, рожки, гречневая каша, изредка переваренный рис. Иногда, памятуя брежневские рыбные дни, вместо мяса предлагалась плохо пропеченная рыба, или например, жаренный минтай, которого, почему-то, одно время было очень много. На третье был непременный компот, сладкий до судорог, иногда странно пахнущий кофе, потому что растворимый кофе оставался в плохо вымытых стаканах, и давал свой застарелый, как табачный перегар, неисстребимый запах. Тот смельчак, который отваживался попросить чаю, получал такую бурду, в которой было больше соды, чем чая, должно быть потому, что с содой он выглядел темным, наваристым даже на крохотном, всего-то в пару пачек на огромный чан количестве заварки. Пить этот чай, разумеется, было невозможно.

Салатное смешение мяса с овощами, иногда просто не подходящими к мясу обеспечивало первый из возможных конфликтов. Второй конфликт вызывал супец, почти всегда провоцирующий ту же невозможную смесь кислого и щелочного питания, да еще разбавляющий желудочный сок двумястами граммами жидкости, которая составляла его основу. Эту жидкость желудок тоже пытался переварить, но почти всегда тщетно, потому что, пытаясь создать необходимую концентрацию, он должен был после супа выработать раза в три больше желудочного сока, чем полагалось бы по природе, разумеется, расходуя свои ресурсы в сумасшедших, едва ли не превышающих ценность обеда количествах.

Второе было просто издевательством над желудком, потому что макароны блокировали возможность разобраться с мясом, а мясо или рыба почти наверняка так провоцировали отделение желудочного сока, что он пропитывал эти макароны насквозь, и никакая двенадцатиперстная, кроме самой закаленной, не могла потом с ними справиться. Чуть легче дело обстояло, когда вместо макарон доставались каши, но если они бывали недоварены, то результат бывал плачевен вдвойне, потому что каша сама по себе травмировала стенки желудочно-кишечного тракта, да и попытка справиться с ней отвлекала ресурсы пищеварения в таких количествах, что на все остальное сил наших желез могло уже и не остаться.

Еще одним ударом по здоровью, был, без сомнения, компот. Он снова разжижал желудочный сок, снова заставляя поджелудочную изрядно «поднапрячься», но зато приносил в себе сахар, который тут же усваивался, попадая в кровь, составляя, может быть, единственную пищевую составляющую, на которой организм не растрачивался больше, чем получал от этого обеда в целом.

«Не сыт, не голоден»

И все-таки, как говорили многие тогдашние посетители столовых, они уходили из нее если не сытыми, то уж наверняка не голодными. А вот если приходилось обходиться без такого обеда, то голод подступал почти неотвратимо. И по-своему они правы.

Чувство голода та операция, которую мы называем общепитовским обедом, действительно блокировала. Для больного желудка иногда удавалось даже вовсе его погасить. И происходило это, главным образом, потому, что – держитесь за что-нибудь – питание было неправильным. То есть, чем более неправильное питание предлагали эти столовые, тем более «сытным» казался этот обед.

Дело в том, что, как я сказал раньше, хорошо приготовленная и правильно съеденная пища задерживается в желудке или в двенадцатиперстной очень недолго. Требуя только ту меру своего расщепления на составляющие, которая будет успешно усвоена тонким кишечником. Не больше.

Неправильный же обед остается в желудке очень долго, потому что желудок работает над составляющими кислотного питания этого обеда, перекисливая его целиком, включая даже и щелочные компоненты. Потом происходил обратный процесс – то есть двенадцатиперстная эту кислотность расщелачивала, а затем снова загружалась на пару-тройку часов, чтобы вытащить хоть какие-то компоненты из полученной смеси. Пообедавшему казалось, что брюхо не пусто, и голода нет как нет. Это происходит потому, что тело не посылает сигналов о голоде, когда у него есть, над чем «трудиться», есть хоть что-нибудь, что можно переваривать.

Да, голода не бывало. Особенно у тех, у кого была ослабленная поджелудочная, потому что в таком случае ей приходилось трудиться еще дольше. Или вялый желчный пузырь, или что-либо еще не соответствовало агрессивности подобного питания, и разумеется по той же причине – общая слабость каких-либо звеньев желудочно-кишечного тракта.

Конечно, и среди тогдашних клиентов общепита случались неиспорченные люди, которые помимо отсутствия голода испытывали еще кое-какие ощущения, которые никто из их приятными не считал. Чаще всего это называлось – «кусок стоит колом». И это было очень верное определение такого обеда, правильное результирование всего, что он причинял телу. Пища именно «стояла», и именно «колом», и справиться с ней было почти невозможно.

И все-таки, голода не возникало. Спрашивается – почему?

Голод желудочный и нормальный голод.

Настоящий голод, возникающий в следствие отсутсвия питательных веществ для клеток тела, этот обед изначально вряд ли мог удовлетворить. Но искусственный голод, который он сам и вызывал, вернее, то чувство желудочной активности, которое возникало незадолго до запланированного обеда во время перерыва, – а у некоторых граждан это ощущение тренировалось в течение многих десятилетий, куда уж тут павловских собакам! – он действительно гасил. То есть, происходила перестановка сигналов, своего рода негативный эффект той обратной связи, по которой построена наша система оповещения о тех или иных дефицитах организма.

Ситуация эта выглядит следующим образом. Незадолно до обеда желудок, зная, что сейчас его накормят плохоперевариваемой смесью, пытался защититься. И начинал вырабатывать желудочный сок, причем с запасом, потому что почти наверняка знал, что его все-равно не хватит. И возникало ощущение голода, которое принималось не очень просвещенными гражданами, за вполне здоровое ощущение.

Беда в том, что это был желудочный голод, который к подлинной системе запросов на некоторые вещества, нуждающиеся в соответствующей компенсации – не имеет никакого отношения. Именно так!

То есть, существует как бы два голода. Первый из них, желудочный, вызван временн'ой подготовкой к кормлению, по сути защитная рекция на последующее поступление пищи, мало отличающейся по своему суммарному токсическому воздействию от отравления. Между прочим, примерно так же организм реагирует на отравление никотином, когда выделевшиеся в организме вещества, призванные нейтрализовать никотин, «заставляют» курильщика любой ценой искать сигарету, просто потому, что они ни к чему больше не приспособленны… Любопытно, что это ощущение никому, даже самим курильщикам не приходит в голову называть нормальной, а точно такую же, с теми же физилогическими зависимостями реакцию в отношении желудка почему-то считают вполне здоровой. По-моему, это еще раз говорит если не о совершенно дремучем невежестве, в котором пребывает наша публика относительно питания, то определенно о неумении разделять и оценивать разные варианты и степени своей зависимости от пищи.

Этот желудочный голод – лишь обман, в чем нетрудно убедиться, «пропустив» обед, или переборов его сигналы, что происходит сплошь и рядом, скажем, во время выходных. Разумеется, и тогда в желудке возникает желудочный позыв к еде. Но если его не послушать, все желание поесть очень быстро проходит. Уже через час, а то и меньше, от неукротимого, как казалось, голода не остается и следа. Значит, телу ничего не нужно, попытка покормиться была ложной.

И существует другой голод, который необходимо уметь различать в себе, который не имеет никакого отношения к желудку, к общепиту, и который единственно правильно подсказывает – хочет ли тело есть, что ему предложить, в какой комбинации оно хочет требуемые вещества усваивать. Так, например, беременным женщинам удается «прочитать» очень тонкие запросы, что иногда зовется капризами, но чему не противодействуют ни в одной культуре мира, и следовательно, капризы эти признаются не пустыми, а разумными.

Этот настоящий, здоровый голод, лишен всякого «негатива», присущего желудочным позывам. Он не «разгоняет» желудок на нормативное отравление, не «зовет» его к превентивной самообороне от кормежки. Он не порабощает нас неприятными сигналами, требуя есть «для желудка», а выводит в мало-мальски тренированное для этого сознание весьма долговременные сигналы относительно такого питания, которое необходимо для здоровья всего тела. И он почти никогда не позволяет есть лишь для удовольствия, то есть, устраняется главная возможность переедания, и получаемая в итоге легкость – награда за умеренность, награда за то, что все съедено разумно и правильно.

Кстати, питание для удовольствия, для получения особенных ощущений радости, тоже имеет место, как весьма нездоровое, ведущее к переутомлению организма и желудочно-кишечного тракта. Но с ним сложнее, тут уже не привычка, которую можно вычеркнуть, тут действуют традиции, и частично, как всегда, психология. Вот как обстоит дело.

Праздничный стол – ошибка истории.

Еда всегда служила весомым, зримым подтверждением определенной, ценимой во всех известных нам обществах, степени защищенности от главного врага рода человеческого, которым является не СПИД, не чума, а голод. Кроме того, пир, устроенный для кого бы то ни было, свидетельствовал о престижном, неординарном положении устроителя, и работал на его статус, почти всегда был явным свидетельством командного положения хлебодателя. И разумеется, предлагал всем, кто сидел на этом пиру, определенную степень лояльности хлебодателю, равно как и подтверждал участнику его личное вхождение в клан, из которого уже не полагалось выходить. Недаром упрек – ты же ел за моим столом, – является и поныне одной из самых сильных констатаций черной неблагодарности.

Для неформально организованных стародавних обществ такая система зависимостей, подчинений и предпочтений была наиболее подходящей. Конечно, и тут случались промашки, но не часто, не каждый день. В целом, это была довольно действенная система, которая близка психологии практически любого человека, и понятна любому типу личности, в какой бы системе он не был воспитан, на каком бы языке не говорил, каким бы не был разрез его глаз или цвет кожи.

Но оставшийся нам в наследство от прошлого, не поддающийся переосмыслению из-за многотысячилетней традиции, этот обычай сейчас вряд ли выполняет все свои функции, от которых ведет свое происхождение. Зато осталась главная – относительно дешево, и в то же время качественно поесть с удовольствием, с радостью, разбавляя еду еще и приятным общением. Об общении не будем, а вот еду приходится переоценивать.

Вообще-то, хорошая пища всегда вызывает эйфорию. А если она красиво оформлена, если на столе блестит праздничная сервировка, самое холодное сердце теплеет, и самый требовательный желудок может взыграть от радости. Это по-человечески понятно. Жаль только, что с питательной точки зрения все красоты такого стола – ошибка. Приводящая к куда как тяжелым последствиям. Почти всегда и у всех. С закономерностью падающей строго вниз капли.

Кошмар неразберихи, несуразицы, несовместимости.

Прежде всего, в таком праздничном случае удивляет полная неразбериха закусок. Салаты стоят в один ряд такие, что почти невозможно понять, что есть что. Мясные соседствуют с заправленными крупами, белковые смешаны самым невероятным образом с небелковыми, кислотное питание перебивается щелочным в таким комбинациях, что только держись. Да и блюда выглядят как-то слишком уж разнобойно. Острые грибки могут соседствовать с фруктовым салатом, а деликатесная севрюжина вдруг да окажется на одной тарелке с дешевыми шпротами. Но закуски на то и закуски, чтобы оставался выбор…

Потом идет основная часть. Спасибо, если она еще лишена бульонов, или какой-либо ударной горячей жидкой «фазы», вроде ухи по-монастырски или харчо. Тогда все это уже вовсе становится похоже на общепитовский вариант, правда подороже, но зато и обильнее.

Кстати, питание без ограничений – вообще штука опасная. А русская пословица, безосновательно утверждающая, каков человек за столом, таков и на работе, вообще требует есть побольше. Да и обидно пропускать все это великолепие, вот и возникает вторая, кроме смешения принципиально несмешиваемых продуктов, проблема – количество съеденного.

Я не раз убеждался на себе, даже если есть правильно, не пытаясь набить брюхо продуктами из щелочного и кислотного списков одновременно, но просто переесть, желудок будет изнурен, как после самой паршивой столовой, а кишечник застопорится, просто не сумев справиться в плохо переваренными из-за чрезмерного количества, пусть даже и отменного качества деликатесами. Еда без ограничение естественным насыщением, еда, более похожая на культовое мероприятие – всегда приводит к тяжким ощущениям.

Но это только начало. После горячего следуют ударные блюда, с таким гарниром, под которым невозможно различить и мясо, – а что-то мясное в этих переменах почти всегда есть, – с новыми добавками, долженствующими подбодрить увядший было аппетит. И снова нужно все это поглотить, а следовательно переварить, может быть, хотя бы частично усвоить, причем ни желудку, ни кишечнику уже неизвестно, что ему делать в итоге такого многочасового сиденья за столом. Они работают, работают…

Комбинации становятся все более несусветными. В последнее время кое-каким «светлым» головам вообще пришла в голову идея комбинировать следующий образом – есть страницы с салатом, первым, вторым и десертом. Страницы эти разрезаны, и всгда можно отложить десерт на одной странице, а первое на другой, и так далее, и такое механическое соединение зовется «богатством выбора». Книги подобного рода неплохо продаются, вот толко никому не приходит в голову, что это едва ли не прямое подстрекательство к отравлениею. Думаю, что то, насколько оно неотвратимо, понятно каждому, кто внимательно прочитал предыдущие главы.

Потом, если ничто не сломалось в середине, остается десерт. Это вообще штука, которая и в обычном состоянии способна выбить не очень крепкого человека из колеи, но после всего пережитого – полный крах хоть какого-то восстановления. Слишком много сахара, слишком много крема, который «забивает» все прочие возможности усвоить из проглоченного хоть что-то, почти всегда слишком много теста, которое после мясных блюд делает работу кишечника заведомо непродуктивной. А еще и шоколад, или крепчайший кофе, который заставляет сердце работать в режиме катастрофы…

Но и это еще не все. Традиция требует, чтобы в этих застольях присутствовал алкоголь. Причем, тоже в чрезмерных количествах. Об алкоголе мы поговорим отдельно, это важная тема, а сейчас лишь отметим, что если в нормальных условиях практически от любого предложения можно отказаться, что в условиях праздничного стола всегда находятся люди, как правило с хорошо тренированной переносимостью самых гнусных напитков, которые решаются на небольшое насилие – именно они диктуют объем, скорость, а то и крепость поглощаемого горячительного. При этом нервные реакции, которые могли бы регулировать перенасыщение организма разными продуктами, притупляются, волевые качества личности тоже слабеют, и в итоге…

Мы получаем то, что знакомо почти всем. Состояние, имеющее все признаки острого токсического отравления, со рвотой, тошнотой, слабостью, похмельем, даже если выпито было не очень много, изнурением нервной системы и «железным» желанием никогда больше, ни за что, ни под каким соусом… До следующего предложения отметить очередной праздник, или действительно знаменательного собития, или просто потому, что необходимыми оказываются психологические составляющие подобного гульбища.

Особенно я не люблю такое «веселье», когда оказываюсь хозяином. По некоторым свойствам личности, я люблю, чтобы людей было много, чтобы они ели, пили, слушали музыку, танцевали, улыбались, слегка флиртовали, целовались и выглядели в высшей степени довольными жизнью. Но как хозяин, я вынужден быть самым выносливым, самым активным, самым довольным. И на следующий день это приводит к тому, что жить… не хочется вовсе.

Так что же делать, если оказался за таким столом?

Но если таких застолий избежать невозможно, то приходится научиться избегать самых тяжких, неприятных последствий. Для этого, во-первых, следует есть только то, что можно хоть как-то совместить с избранным списком продуктов. Если на столе много мяса, лучше ориентироваться на кислотное питание, если хозяева вететарианцы и особенно сильны в питании растительными белками – значит, предпочтительно придерживаться целочной схемы.

Во-вторых, есть нужно не до удовлетворения голода, а так, словно впереди еще самые вкусные, самые лакомые блюда. И не корить себя, если пришлось по этой причине уйти из-за стола полуголодным. От хорошего стола уйти несытым невозможно, скорее всего, чувство «голода» обозначается перепроизведенный желудочный сок, что лишний раз подтвердит, насколько этот пищевой дискомфорт возникает при перегруженности организма пищей.

В-третьих, конечно, пить следует очень умеренно. Я предпочитаю или небольшие количества хорошего коньяка, или вино, но тогда с уменьшенной градусностью. Лучше всего, если это будет натуральное столовое вино. Оно в наименьшем мере отравляет организм, и быстрее всего выводится из него. Особенно, если некоторые тосты пропускать, или поддерживать их соком, которым, разумеется, из уважения к алкогольным традициям, не чокаются.

А еще, лично мой совет, немалое облегчение можно найти в пиве. Хотя, как бродильный продукт, оно не очень полезно слабому кишечнику, меня в нем привлекает вкус, если пиво действительно качественное, и относительная малоградусность, то есть способность веселиться, а не советь от чрезмерной алкогольной интоксикации. Но пиво по нашей традиции представляется продуктом малопривлекательным, на него косятся с подозрением, как на нечто недостойное, а жаль. В некоторых ситуациях оно способно безпросветную попойку превратить во вполне достойное веселье.

К тому же во многих нелатинских странах, исторически тяготеющих к вину и потому считающих пиво слишком водянистым, пиво считается напитком в высшей степени респектабельным. И в каких странах! Уж Британию, особенно ее северные графства, никак малопьющими не назовешь, но что касается пива – всегда. Или Ирландию, где без пива, как без хлеба, не обойдется не то что самый разудалый деревенский праздник, но и великосветский фуршет. Так может быть, следут брать с них пример не только в построении капитализма, но и в выборе горячительного?

И в-четвертых. Старайтесь не очень налегать на десерт. Конечно, у многих это и так получается, «само собой», но лучше, если делать это сознательно. Дело в том, что то чувство голода, которое к концу празднества почти всегда возникает вновь, ложное, желудочное. Но вот переедание как раз на этих последних стадиях праздничного стола очень нежелательно. То есть, столкновение схем питания и так даст в кишечнике такую неразбериху, усвоение трудноусваиваемых комбинаций приведет к накоплению такого количества нездоровой, полупереваренной пищи, что возникновение токсинов почти неизбежно. А вот сахар, «загрузив» кровь именно этим топливом, сделает их количество существенно больше. Так стоит ли рисковать?

Гораздо лучше, если голод оказался невыносимым, дойти до дома, и съесть что-нибудь, чтобы «утихомирить» желудок. Но не десертом, не сладким и не легкими чипсами, а более существенной пищей, могущей остановить соковыделение и в то же время совместимой с тем, чем вы в течение всего вечера накладывали себе на тарелку.

И тогда, может быть, на следующий день вы проснетесь не от болей в желудке, в голове, во всем теле, а с приятными и в общем, не мучительными переживаниями. То есть, проснетесь, здоровым, насколько это возможно после подобных передряг. А разве не того мы желаем друг другу, когда другой тост не приходит в голову?


Разделы:Скорочтение - как читать быстрее | Онлайн тренинги по скорочтению. Пошаговый курс для освоения навыка быстрого чтения | Проговаривание слов и увеличение скорости чтения | Угол зрения - возможность научиться читать зиг-загом | Концентрация внимания - отключение посторонних шумов Медикаментозные усилители - как повысить концентрирующую способность мозга | Запоминание - Как читать, запоминать и не забывать | Курс скорочтения - для самых занятых | Статьи | Книги и программы для скачивания | Иностранный язык | Развитие памяти | Набор текстов десятью пальцами | Медикаментозное улучшение мозгов | Обратная связь