Слова

«...Как из атомов создается вселенная, так из отдель­ных букв складываются слова, из слов—фразы, из фраз — мысли, из мыслей — целые сцены, из сцен — акты, из актов — громадная по содержанию пьеса, заключающая в себе трагическую жизнь человеческого духа Гамлета, Отелло, Чацкого и др. Это целая симфония!!» (стр. 180).

Таких высказываний в работах Станиславского много, и вне связи с главой «Пение и дикция» с ее методически­ми указаниями они читаются как эстетические взгляды великого режиссера и актера на значение слова в искус­стве.

В этих высказываниях К. С. Станиславского можно усмотреть методологические установки. Из дыхания рож­дается звук, выраженный буквой, имеющей голос (любой гласный, сонорный согласный), из букв рождаются соче­тания гласного с согласным, образуя слоги.

Авторская задача кончается у самого входа в искус­ство слова, того слова, о котором говорит вышепри­веденное высказывание К. С. Станиславского. Это — тема другой работы.

Слова, тренируемые по элементам, еще не «искус­ство», — это всего лишь «строительный материал» для искусства сценической речи.

Но для того чтобы закончить указываемую трениро­вочную работу данного раздела (самих основ техники речи), необходимо на примерах художественного слова суметь выразить точное видение, желание, мысль, содержащиеся в этом слове.

Весь раздел тренировочной работы требует большой затраты сил, времени и терпения для органического овла­дения основой звукопроизводства. Естественно, что во время работы над всеми элементами техники речи прихо­дится встречаться со словом во всем его образном значении, поэтому на всех этапах развития и воспитания голоса и дикции необходимы «речевые» примеры (жела­тельно с тренируемыми буквами и их сочетаниями). Эти знакомые звучные буквы обязательно по-новому заставят произнести слово. Оно как бы прочтется за­ново — чувственно, что легко проверить на практике.

Самые разнообразные примеры слов и цепочки из слов дают возможность закрепить пройденное, освоить его сознательно. Обычно берется или стихотворная стро­ка или небольшой отрывок прозы, и на этих примерах проверяется все, что мы узнали о законах звучания и про­изношения.

К этому этапу работы относятся и правила орфоэпии, а также и основные сведения о логических ударениях, ло­гических паузах, знаках препинания и речевых тактах.

Разбирая речевые упражнения, мы тренировали слово, сложенное из букв, из слогов, тренировали и цепь слов в виде «скороговорочного упражнения». Все это относилось к технике словопроизнесения, чтобы ни одна буква в нем не пропадала, была правильно выражена и голосово и дикционно.

Когда в конце такой тренировки мы попробуем рас­сказать текст басни «Ворона и Лисица» по смыслу, мы тем самым принимаемся за работу над словодействием, потому что вне действия передать смысл басни невоз­можно.

Об этом этапе работы, подытоживающем все усвоен­ное и понятое, Станиславский говорит: «К концу того пе­риода моей работы, о котором я вам так долго рассказы- вал, я ещё не достиг Того, что на нашем языке называется чувством слова или чувством фразы, но несомненно, что в звучании звуков и слогов я уже стал разбираться» (стр. 196).

Впоследствии никогда не следует заниматься «чист­кой» произношения, проверкой голосоведения на тех ху­дожественных примерах, над которыми работает учащий­ся. Такую «черную» работу желательно производить на самых разнообразных и индивидуально подбираемых упражнениях. Говорю об этом не случайно и небезотчетно: художественный материал, превращаясь в «черновик» с помарками, кляксами, правками и т. д., перестает быть художественным, так как все внимание исполни­теля устремляется на эти «помарки» и «поправки» с единственной задачей говорить грамотно и красиво. Одно дело работать над правильным произ­ношением звуков, букв, слогов, другое — отлить мысль в слово, общаться с людьми, воздействуя на них, и т. д.

Выражаю глубокую уверенность в том, что предвари­тельная работа над голосом и дикцией должна стать самым близким помощником в работе по мастерству: ис­правление дефектов речи так же, как работа над дыха­нием, голосом, не может быть самоцелью. Только тесное взаимодействие всех дисциплин в их синтезе образует про­цесс формирования актера в «системе» К. С. Станислав­ского.

Остается сказать, что несколько примеров и упражне­ний, которые приведены выше, найдены в практике моей педагогической работы со студентами Ленинградского театрального института имени А. Н. Островского, а так­же и в личной работе над собой и с товарищами по театру, но ни в коей мере не являются единственно верными упражнениями. Любое упражнение из учебника Е. Ф. Саричевой, правильно освоенное и использо­ванное ценно для тренировочной работы. Этим хочется еще раз сказать, что самое главное в работе над голосом и дикцией заключено не в головоломных сочета­ниях букв, а в верном понимании, тщательном изуче­нии основных условий, составляющих в своей сумме органичный методический прием для верного профессио­нального воспитания голоса.

В данной книге автор ставит себе целью последовательно изложить всю программу по изучению основ зву­кообразования, которую можно обнаружить по элементам при творческом освоении трудов К. С. Станиславского на базе практической работы. Чисто «теоретически» такой программы по элементам обнаружить не­возможно, так как манера изложения материала у Ста­ниславского носит как бы сугубо личный, «частный» ха­рактер, тогда как на самом деле эта манера является лишь выбранной им формой. Содержание мате­риала прорастает глубоко под текст и поражает своей логической последовательностью в изло­жении и органичностью всех указаний, положений, несо­мненно образующих в комплексе методическую установку для работы над собой.

Если мне удалось помочь именно так прочесть главу «Пение и дикция», содержащую в себе основу этой методической манеры, — буду считать свою задачу выполненной.

В заключение скажу словами К. С. Станиславского: «Чем проще и естественнее — тем труднее».