Хрия.

Хрия [19]представляет собой сложный квазилогический аргумент, положение которого развернуто и обосновано рядом доводов, обеспечивающих защиту положения от возможных возражений.

Хрия состоит из трех частей: положения, обоснования и заключения. Положение хрии может быть распространено путем изъяснения, например, похвалы автору или перифраза содержания. Обоснование положения также включает две части: доказательство в виде причины (основания) и объяснение в виде доводов от противного, от подобия, от примера, от авторитета (свидетельство). Объяснение как вспомогательное доказательство может включать и иные доводы, например, уступление, прагматический аргумент, аргумент долженствования и пр., но оно также может и ограничиваться лишь некоторыми из этих доводов. Заключение может повторять положение или содержать следствие из него, если положение формулируется в виде посылки умозаключения.

Например: человеку свойственно искать истину — положение, меньшая посылка; Бог есть истина — большая посылка, человеку свойственно искать веры в Бога, следовательно, каждый должен ее искать —вывод силлогизма и заключение хрии. Далее следуют ответы на вопросы: почему человеку свойственно искать истину? что противоположно исканию истины? чему подобно искание истины? кто может найти истину? что сказано об этом в Св. Писании? Если эти ответы даны в надлежащей форме и расположены в надлежащем порядке, то и получается хрия.

Таким образом, порядок расположения аргументов по хрии определяется естественным развертыванием содержания мысли, при котором (1) положение сначала (2) изъясняется, затем посредством силлогизма или энтимемы обосновывается (3) причина его истинности (аксиология — собственно доказательство), далее предлагаются доводы (4) от противного, за которыми следует (5) сравнение, потом даются (6) примеры, вся последовательность завершается (7) свидетельством (аргументом к авторитету) и (8) заключением.

Хрия представляет собой развернутую эпихейрему, посылки которой получают обоснования, то есть оказываются выводами энтимем, построенных на основаниях главных топов: всего выходит семь суждений, к которым прибавляется распространение.

Хрия часто используется в гомилетике, и многие проповеди до середины XIX века и даже до нашего времени построены по хрии в строгой форме или в различных ее модификациях, например, в виде так называемой искусственной хрии, в которой положение-вывод выносится в конец, а сама аргументация строится от вступления через пример, причину, подобие, противное и т.д. Образец искусственной хрии — манифест императора Александра I “О изгнании французов из России.”

Широкое использование хрий в гомилетике объясняется не только тем, что почти все риторики, начиная с IV в., когда хрия была впервые разработана и описана ритором Аффонием Антиохийским, содержат учение о ней, но и потому, что хрия является самым простым и естественным ходом развития мысли от положения к заключению.

Для проповедника хрия особенно привлекательна тем, что владение стандартизированной последовательностью элементов проповеди, каждый из которых строится по известному правилу, позволяет импровизировать завершенное по содержанию и сжатое по форме слово, обходясь без специальной предварительной подготовки.

В “Слове в день свершившегося столетия Московского университета” святителя Филарета Московского, хотя в целом аргументация в нем выстроена по иному композиционному принципу, есть последовательности элементов построения, повторяющиеся в различных местах текста, которые можно рассматривать как хрию:

Положение: “Видно, истина нужна миру, видно, нужно чрезвычайное о ней свидетельство, видно, не была бы она достойно и удовлетворительно засвидетельствована, если бы не свидетельствовал о ней воплощенный Бог-Слово.”

Причина. “Истина есть одна из естественных и существенных потребностей духа человеческого.”

Свидетельство: “Божественное откровение говорит в глубоком значении, что слово Божие, или истина Божия, есть хлеб жизии. Не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем из уст Божиих” (Мф. 4:4).

Подобие: “Подобно и естественный разум, хотя не в таком глубоком разумении, может сказать, что истина есть жизненная пища духа человеческого.”

Противное: “Уничтожьте истину, в уме останется пустота, голод, жажда, томление, мука, если только он не в омертвении или не в обмороке от крайнего невежества. Если вздумаете питать его образами воображения, имеющими преходящий блеск, но не заключающими в себе твердой истины, ему вскоре наскучит черпать воду бездонным сосудом, и жажда его останется неутолимой, и мука неисцельной.

Пример: Что значит любопытство детей, их желание о всем спросить и все узнать?”

Свидетельство — аргумент аd hоminеm: “Но можно ли действительно находить истину? — должно думать, что можно, если ум без нее не может жить, а он, кажется, живет, и, конечно, не хочет признать себя лишенным жизни.”

Затем снова следует аргумент от противного и т.д.

Свободный порядок предполагает взаимное расположение аргументов, которое требует от ритора значительно больших искусства, опыта и творческих усилий, чем хрия.

Прибегая к свободному гомерическому порядку, ритор должен:

• во-первых, хорошо представлять себе особенности аудитории, ее мировоззрение и характер приемлемой для нее аргументации;

• во-вторых, уметь свободно строить цепочки аргументов, преобразуя суждения и умозаключения по логическим правилам, и стилистически организовать рассуждение в связный текст так, чтобы смысловые швы между умозаключениями или отдельными их элементами были незаметными.

В качестве примера рассмотрим построение аргументации в “Слове” святителя Филарета.

Состав аудитории — профессоры и студенты, собравшиеся в храме по случаю университетского юбилея, люди не всегда церковные, и, может быть, не всегда верующие, на что указывает и содержание речи: обосновываются те положения, которые представляются аудитории сомнительными. Святитель Филарет обосновывает совместимость веры и науки и необходимость не только признавать истину, но и жить по учению Церкви.

Схема аргументации исходит из тезы, включающей положение и предложение: поскольку вы делом исповедуете, что Христос есть Божия премудрость поучающая u Он же есть предмет поучающей премудрости — истина; что Господь дает премудрость наставляющим, u от лица Его познание u разум в наставляемых, то следовательно, путем истины стремитесь к истинной жизни. Задача аргументации состоит, таким образом, в обосновании правильности (истинность и необходимую связь) обоих утверждений.

Система аргументации включает пять положений:

1. истина есть одна из естественных и существенных потребностей духа человеческого;

2. достижение истины возможно;

3. корень и основание истины есть идея Бога, Творца, Вседержителя; и сия истина весьма доступна познанию всех человеков;

4. Господь Христос Спаситель Сам есть истина и путь к истине и жизни;

5. путем истины стремитесь к истинной жизни.

Первое положение обосновывается наведением: общечеловеческое стремление к истине, которое проявляется в любознательности детей; стремление к моральной истине как социальной норме, которое проявляется в праве; стремление к истине как основе картины мира и человека, которое проявляется в научном знании.

Второе положение обосновано аргументом аd hоminеm, создающим логический парадокс (приведение к абсурду).

Обоснование третьего положения строится на трех аргументах: к авторитету (общего мнения философии); прагматическом (из нескольких равнозначных решений предпочтительно то решение, которое дает наилучший результат); к личности и действию (по творению познается Творец).

Четвертое положение обосновано более сложным образом.

Обоснование начинается развернутой формулировкой антиномии, основанной на столкновении выводов предшествующей аргументации с реальностью: познание истины естественно и необходимо, между тем человек пребывает в заблуждении.

Для обоснования ответственности человека используется аргумент долженствования. Если существует истина и познание ее есть необходимость духовной жизни, то человек обязан познавать истину. Если человек не делает то, что обязан делать, он виновен. Если познание истины есть условие духовной жизни человека, и человек не познает ее, то следовательно, душа его погибает.

На этом выводе основывается умозаключение: духовная смерть есть естественное следствие незнания истины; правосудие Божие осуждает человека, виновного в том, что он не познал истину; следовательно, правосудие Божие о человеке идентично естественному следствию поведения человека.

Выход из антиномии строится через сопоставление естественной истины с милостью Божией — воплощением Бога Слова: Господь Иисус Христос, как совершенный Бог и совершенный человек, есть Истина и свидетельствует истину. Это значит, что Бог ведет к истине человека, который сам не в состоянии познать ее. Принимающий свидетельство Христа Спасителя следует за Ним. Поэтому Иисус Христос есть истина и путь.

Здесь используется аргумент направления: движение, направленное к цели, содержит в себе элементы ее осуществления, поэтому каждый шаг к цели открывает возможность последующего шага; если для первого шага к цели имелось достаточное основание, то же основание тем более достаточно и для последующих шагов.

Аргумент от противного: если причиной незнания человеком истины является его вина, то нужна милость Божия, чтобы устранить причину, ибо устранение причины устраняет следствие.

Пятое положение, развивающее результаты предшествующей аргументации, является общим заключением речи. Оно обосновано рядом последовательных доводов, которые утверждают (1) единство истины, объединяя христианскую религию и культуру через отношение целого и частей и (2) посредством наведения — разделительного аргумента, который так же строится, как аргумент к человеку, — единство истины в видах научного знания.

Этот разделительный аргумент к человеку построен в виде наведения и основывается на обоснованном ранее положении о единстве Божественной и естественной истины. Особенность его в том, что он касается собственно пути к истине человека науки: философа и естествоиспытателя, историка, астронома, филолога. Наведение обобщается в выводе: “Христос есть не только истина, но u жизнь,” который выступает в качестве опущенной посылки завершающей энтимемы, приводящей к утверждению: “Путем истины стремитесь к истинной жизни.”

Система аргументации в “Слове” святителя Филарета строится в свободной гомерической последовательности. Из примера видно, что понятие силы аргументов — относительное: положения и аргументы, которые представляются наиболее ценными с богословской точки зрения, располагаются в середине аргументации. Из-за своей сложности они, с точки зрения риторической, оказываются менее действенными, чем положения и доводы, размещенные в начале и в конце подтверждения и явно ориентированные на общие места аудитории. При этом аргументация строится, как последовательная цепочка доказательств, на выводе каждого из которых основано последующее.

Убедительность аргументации укрепляется последовательной мотивацией: положение первое привлекает внимание, положение второе пробуждает интерес, положение третье предлагает визуализацию, то есть наглядную реализацию интереса как привлекательную цель, положения четвертое и пятое указывают действие как путь достижения цели.

Общие рекомендации.

не следует умножать число аргументов;

предмет аргументации разделяется на составные части-положения, которые логически следуют одно из другого, образуя единую систему обоснования;

сильные аргументы разделяются, слабые аргументы объединяются;

сильные аргументы располагаются в начале и в конце подтверждения;

самый сильный аргумент располагается в завершении обоснования;

наиболее сильные аргументы суть те, которые затрагивают интересы аудитории и указывают конкретные действия для достижения привлекательной цели;

небольшие по объему речи и сочинения дидактического содержания располагаются по хрии.

6. Опровержение.

Опровержение — композиционная часть высказывания, которая содержит аргументацию позиции ритора через обоснование ложности или неприемлемости взглядов или мнений, несовместимых с ней.

Цель опровержения не демонстрация ошибок или несостоятельности тех или иных взглядов как таковых, но обоснование выдвинутых ритором положений через отвержение несовместимых с ними утверждений.

Увлекаться полемикой не следует, лучший способ опровергнуть неверные мнения состоит в убедительном обосновании правильных. Поэтому к опровержению следует прибегать лишь по мере необходимости, когда нет других возможностей утвердить правильное положение, или когда приходится защищать свои убеждения от критики.

Существуют три техники опровержения — диалектическая, эристическая и софистическая аргументация.

Цель диалектической аргументации — установление истины или принятие правильного решения, поэтому критика в диалектической аргументации основана на совместном поиске истины. Диалектическая критика называется дискуссией [20] и применяется, по существу, к действительным или потенциальным единомышленникам. Цель дискуссии — согласие, поиск истины или правильного решения, поэтому критическая аргументация в дискуссии строится по логическим правилам и исключает аргументы, связанные с личностью, мировоззрением или интересами оппонента.

Цель эристической аргументации — утверждение принятой позиции и отвержение позиции оппонента, поэтому критика в эристической аргументации основана на принципе добросовестного спора. Эристическое опровержение называется полемикой. [21]

Добросовестная эристическая аргументация не исключает компрометации критикуемой позиции или самого оппонента. Поэтому помимо собственно диалектических аргументов эристическая аргументация включает аргументы к человеку, к авторитету, к аудитории, и полемизирующие стороны отбирают для защиты своих позиций доводы, которые убедительны в первую очередь не для оппонента, а для аудитории.

Цель софистической аргументации — подавление оппонента и введение аудитории в заблуждение относительно его действительных взглядов, целей и намерений. Поэтому софистическая полемика сознательно использует приемы введения в заблуждение, включая прямую ложь и клевету. Обычно именно софистическая аргументация прикрывается требованиями “политической корректности,” “ненасилия,” “терпимости,” “гармонизации,” представляя любую критику в свой адрес как агрессию.

Софистика всех времен прокламирует познавательный и нравственный нигилизм, поэтому она отвергает саму правомерность прямой полемики и борьбы мнений и называет “пропагандой” защиту всякого положительного мировоззрения и всякую философию. Опровержение софистической аргументации — демонстрация обмана и разоблачение обманщика, поэтому оно неизбежно имеет полемический характер.

Рассмотрим диалектическое и эристическое опровержение как разоблачение софистики.

Дискуссионное (диалектическое) опровержение.

Связано с решением ряда задач технического характера, которое позволяет обеспечить объективность, обоснованность и точность критики.

Во-первых, критиковать обычно приходится концепцию, то есть совокупность взглядов, развиваемых в крупной работе или целом ряде сочинений и часто обоснованных специальной сложной аргументацией научного или философского характера. Поэтому критик должен решить сложную задачу — точно, кратко и объективно описать критикуемую концепцию.

Во-вторых, концепция, подлежащая критике, обычно содержит в себе истинные или правильные положения, которые перемешаны с неверными. Поэтому критику нужно отделить правильные положения от неправильных и тщательно определить предмет критики.

В-третьих, критикуемая концепция обычно достаточно серьезно обоснована; в составе положений и аргументов, подлежащих критике, имеются принципиальные и непринципиальные, сильные и более слабые. Поэтому задача критика состоит в том, чтобы найти слабое звено в аргументации принципиальных положений и не подменить опровержение принципиальных положений разбором второстепенных и частных деталей критикуемой концепции, то есть критиковать основные положения концепции.

В-четвертых, критика исходит, с одной стороны, из позиции самого критика, а с другой, из особенностей и внутреннего строения критикуемой концепции. Оба эти источника критических суждений должны быть тщательно разведены, чтобы критика приводила к обоснованию, и, следовательно, принятию именно тех положений, исходя из которых критик строит опровержение.

Это значит, что логическая форма несовместимости критикуемого и выдвигаемого положений должна определять построение опровержения и выбор критических аргументов.[22]

Полемическое опровержение.

Правильное полемическое опровержение строится в основном по тем же правилам, что и диалектическое. Но составные части опровержения в полемическом опровержении выглядят иначе, чем в диалектическом. Поскольку цель полемического опровержения — переубедить не самого оппонента, а тех, кто склонен принять его аргументацию, полемическое опровержение обычно включает критическую характеристику самого оппонента.

В добросовестной полемике не искажаются позиции и слова оппонента, не применяются угрозы, запугивание, инсинуация, провокация, (побуждение оппонента к необдуманным высказываниям, которые могут быть обращены против него). Если оппонент применяет недозволенные приемы спора, они разбираются и оцениваются полемистом как некорректные. Рассмотрим пример.

“О. С. Булгаков полагает, что догматическому суждению о том или ином учении должно предшествовать богословское обсуждение, споры, столкновение различных мнений, на основе которых в результате является Истина. “Это обсуждение совершается иногда бурно и длительно (христологические споры) и завершается торжественным вероопределением на вселенском или поместном соборе, принимаемом Церковью в качестве слова истины (а иногда и отвергаемом: лжесоборы) или же tасitо соnsеnsu, самою жизнью Церкви. В данном частном случае в отношении к моей доктрине еще даже не началось ее надлежащее богословское обсуждение, которое должно совершаться, не насилуемое никаким преждевременным судом” (с. 53). Заметим, что это требование предварительных богословских обсуждений и полемики находится в странном противоречии с заявлением о. С. Булгакова о том, что он привык “оставлять без внимания многочисленные нападения” на свою доктрину. О. С. Булгаков считает свою софиологию “еще принадлежащей к области богословского обсуждения.” “Такого обсуждения по тяжким условиям нашей жизни до сих пор она почти не имела. Из истории догматов мы знаем, что окончательному определению Церкви всегда предшествовало догматическое брожение, состязание разных школ и идей, друг друга взаимно исключавших (как было и в эпоху Вселенских Соборов), доколе Дух Божий не открывал церковной истины соборному сознанию Церкви. Вопрос о Софии, Премудрости Божией, можно сказать, еще не начинался обсуждением, которое хочет завершить своим приговором м. Сергий. Здесь имеют применение слова ап. Павла: “Ибо надлежит быть и разномыслиям (αιρέσεις) между вами, да откроются искуснейшие.”

О. С. Булгаков хочет превратить богословские споры, разделения (“ереси”), смуту — в нормальное явление церковной жизни, в необходимую норму, без которой невозможно постижение Истины. Он обличается прежде всего ап. Павлом, на которого хочет опереться. Следует рассмотреть цитату во всем ее контексте (1 Кор. 11:16-19). Ап. Павел прекращает споры коринфян о покрывании волос женами в храме, указывая на принятый церквами обычай: “А если кто бы захотел спорить, то мы не имеем такого обычая, ни церкви Божии. Но предлагая сие (т.е. разрешая спор как “искуснейший”), не хвалю вас, что вы собираетесь не на лучшее, а на худшее. Ибо, во-первых, слышу, что, когда вы собираетесь в Церковь, между вами бывают разделения (σχίσ­ματα): чему отчасти и верю, ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, да откроются искуснейшие.” Иного толкования приведенного текста, т.е. в смысле “необходимости” ересей для нормальной жизни Церкви, быть не может. В противном случае пришлось бы толковать в том же смысле слова Господа: “Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам; но горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит” (Мф. 18:7), т.е. приписывать Богу происхождение зла, соблазнов и нестроений в мире.

Бурные и длительные “богословские обсуждения” (например, христологические споры, на которые указывает о. С. Булгаков) сами по себе отнюдь не являются нормальным и желательным явлением церковной жизни. Достаточно вспомнить ту глубокую 60-летнюю смуту и расстройство, в которые повергли Церковь “богословские обсуждения,” вызванные арианством. Соборные вероопределения, которыми обычно заканчивались споры, всегда являлись экстренной мерой. Они ни в какой степени не оправдывают тех, кто вынуждает Церковь к столь крайней мере, возбуждая споры и смуту, становясь причиной соблазна (σκανδαλоν). Героизм, проявляемый на войне защитниками отечества, не делает войну саму по себе положительным и необходимым явлением.

Если бы о. С. Булгаков был прав, утверждая, что надлежащее богословское обсуждение его доктрины еще не началось, что всякий суд о нем епископов Церкви является “преждевременным” и “насилующим,” если бы богословские споры и обсуждения были нормой догматической жизни, единственным путем к познанию Истины, то никогда не было бы Отцов и Православия бы не существовало... были бы мнения, блуждания впотьмах, множество комиссий, разбирающих и обсуждающих отдельные положения, громадная литература, подготовка материалов к “будущему Собору,” — и покинутое стадо верных, предоставленное “ветрам учения,” не знающее за кем идти, как веровать, в ожидании “обоснованного суждения” Собора, который в результате, по словам о. С. Булгакова, может еще “оказаться разбойничьим.” Об этом стаде верных, ради которых пролилась драгоценная Кровь Христова, ради которых в Пятидесятницу сошел Дух Святой, ради которых существует Церковь, о. С. Булгаков забывает. Забывает и о том, что в Церкви людям вручена сама Божественная Истина, а вместе с тем и ответственность за чистоту ее усвоения всеми членами Тела Христова, каждым в свою меру. Сознание этой ответственности, ревность о Церкви побуждают их не к промедлению и обсуждению, но прежде всего к решительному противодействию тому, что может принести духовный вред верным. Слово — не безразличное сотрясение воздуха, а действенная духовная сила, особенно слово учения в Церкви. Здесь не может иметь места квиетизм, но необходимо бодрствование церковной власти и немедленное принятие тех или иных мер для наставления и ограждения паствы. Богословские споры, которые при этом загораются, являются печальной необходимостью, той войной, в которой выдвигаются “искуснейшие,” защищая общее достояние Церкви.

Итак, отсутствие предварительных богословских споров отнюдь не может быть аргументом против права м. Сергия ограждать свою паству от того, что ему представляется ложным и духовно опасным в учении о. С. Булгакова. Это не исключает, однако, возможности догматических споров и обсуждений в дальнейшем.”[23]

Полемическое опровержение строится в гомерической последовательности: наиболее сильные доводы расположены в начале и в конце. Сильными в полемическом опровержении оказываются доводы, приводящие критикуемую доктрину не к внутреннему противоречию, а к противоречию с основными общими местами, в данном случае с коренными положениями учения Церкви.

Предметом обсуждения фактически является этическая позиция оппонента. Но полемист воздерживается от явных формулировок, строя энтимемы с опущенным выводом и предоставляя формулировку выводов читателю или слушателю. Например, что приносит духовный вред верным? от кого “искуснейшие” защищают общее достояние Церкви?

Общие рекомендаиии.

Не следует увлекаться критикой: опровержение используется только тогда, когда оно необходимо.

Выбор типа опровержения (диалектического или эристического) определяется характером критикуемой позиции и условиями дискуссии, а не вкусами ритора: в любом случае следует предпочесть диалектическую технику опровержения эристической.

Не следует использовать эристические, а тем более софистические аргументы в диалектическом опровержении.

Если в условиях диалектической дискуссии оппонент переходит к эристической или софистической аргументации, следует немедленно применить ответную эристическую технику: ритор должен помнить, что он отстаивает не свои личные интересы.

Эристическое опровержение может быть критикой или разоблачением: в первом случае ритор ставит оппонента перед альтернативой, во втором случае его задача состоит в компрометации полемического противника перед аудиторией.

Эристическое опровержение обычно начинается с компрометации пафоса, затем переходит к компрометации логоса и завершается компрометацией этоса оппонента.

7. Рекапитуляция.

Рекапитуляция [24] (обобщение) — композиционная часть высказывания, содержащая обобщение изложенного материала.

Рекапитуляция иногда рассматривается как звено, связывающее середину и конец высказывания — побуждение. Рекапитуляция может строиться в виде цельного фрагмента текста или серии выводов.

Завершающая рекапитуляция не является простым повторением главной мысли произведения: желательно, чтобы она содержала развитие этой мысли и возбуждала дальнейший интерес к предмету, открывая тем самым возможность продолжения речи.

В первом случае рекапитуляция позволяет сделать завершение речи более ясным и убедительным: напомнить главное положение и непосредственно связать его с побуждением. Так строится рекапитуляция в речи святителя Филарета о столетии Московского университета, представляющая собой краткую и ясную словесную формулу всей речи.

“Все мы, христиане, и любомудрствующие, и в простоте смиренно-мудрствующие, да не забываем никогда, что Христос есть не только истина, но и жизнь. B Своем слове и в Своем примере Он сделался для нас путем, чтобы привести нас к истине и через истину к истинной жизни. Кто думает обеспечить себя достижением некоторого познания истины Христовой и недостаточно старается обратить ее в действительную жизнь по учению и примеру Христову, тот самой истиной обманывает себя и подвергает себя опасности умереть на пути и никогда не достигнуть истинной, вечной, блаженной жизни со Христом в Боге. — Τаκо тецыте, да достигнете.”

Рекапитуляция в виде выводов обычно является завершением высказывания.

8. Побуждение.

Побуждение — завершающая часть высказывания, в которой, как и в предшествующей рекапитуляции, концентрируется и выражается основной пафос.

Побуждение строится, как призыв к действию или решению, и иногда объединяется с рекапитуляцией. Но в любом случае основными требованиями к побуждению являются краткость, ясность, приемлемость, воспроизводимость.

Что касается выражения пафоса, то следует помнить, что сила речевой эмоции больше зависит от значения и смысловых ассоциаций слов, чем от их стилистических характеристик, поэтому слова высокого стиля обычно не только не оставляют слушателя или читателя равнодушным, но даже могут быть восприняты иронически, особенно в завершении устной публичной речи.

Избегать неуместного пафоса в завершении речи так же важно, как добиваться пафоса истинного. Ложный пафос не только фальшивая, наигранная или неуместная эмоция речи, но равным образом неэтичная эмоция: гнев, зависть, пренебрежение, уныние, безразличие не должны проявляться, в особенности, как основной пафос. И ритору следует тщательно взвесить выражения, которые он использует в побуждении, чтобы избежать случайного пафоса, вызванного неточным или необдуманным употреблением слов.

Одно из важнейших правил пафоса состоит в том, что даже если предмет речи связан с печальными событиями, угрозой, надвигающейся опасностью, а может быть, в таких случаях в особенности, пафос побуждения должен быть оптимистическим, потому что побуждение предполагает возможность осуществления решения силами аудитории.

“Так теки царским путем, царская обитель знаний, от твоего первого века в твой второй век. Оглянувшись на достигнутые успехи, благодари Бога и поревнуй достигнуть больших. Не прикрывай лестью неразлучных с делами человеческими несовершенств, но в беспристрастном их признании найди наставление и побуждение к усовершениям. Распространяй не поверхностное образование, но просвещение, проницающее от ума до сердца, и да будет плодом знания добродетель и истинное благо, частное и общее. Подвизайся образовать подвижников истины и правды, веры и верности к Богу, царю и Отечеству, которые бы жили истиной и правдой и готовы были за них пожертвовать жизнью. Ибо истина, когда за нее умирают, бывает особенно животворна. Аминь.”

Общие рекомендации.

Завершение — важнейшая часть высказывания, успех аргументации всецело зависит от качества завершения.

Завершение речи должно быть кратким, ясным и энергичным.

Аудитория должна понять, к чему призывает ее ритор.

Следует избегать ложного пафоса, который компрометирует ритора.

Рекапитуляция используется, в основном, в пространных высказываниях.


Разделы:Скорочтение - как читать быстрее | Онлайн тренинги по скорочтению. Пошаговый курс для освоения навыка быстрого чтения | Проговаривание слов и увеличение скорости чтения | Угол зрения - возможность научиться читать зиг-загом | Концентрация внимания - отключение посторонних шумов Медикаментозные усилители - как повысить концентрирующую способность мозга | Запоминание - Как читать, запоминать и не забывать | Курс скорочтения - для самых занятых | Статьи | Книги и программы для скачивания | Иностранный язык | Развитие памяти | Набор текстов десятью пальцами | Медикаментозное улучшение мозгов | Обратная связь